Семь лет пахоты
Это не совсем обычный обзор. Это история дачного поселка - история одного неудачного начинания.
Добирались долго и трудно. Это только не бывавшим в степи кажется, что степь - нечто ровное, как столешница. На самом деле степь - это овраги, канавы, холмы, бугорки - в общем, не столешница, а стиральная доска. Вокруг человеческого жилья степь - это еще и минное поле: битые бутылки, куски проволоки, кости, тряпки. Собачки попадаются, ага. Люблю собачек бродячих. В следующий раз, если соберусь - куплю хоть шароплюйку. Какая-никакая, а защита.
В общем, добираться до этого поселка на велосипедах пришлось долго, и всё почти бездорожьем. Дороги давали неслабого крюка, а где и вовсе быльём поросли.
Вот, - сказал мне спутник - сюда вгроханы семь лет моей жизни! А через десять лет - и следа не осталось...
Дачные участки расположены тоже в степи. Возле деревеньки Джелга (не ищите на карте, разве что на самой мелкой, вся деревенька - дворов шесть). Чуть подальше - откуда мы приехали - военный городок.
Эти участки давались молодым офицерским семьям в качестве "подсобного хозяйства". Помидорки-огурчики растить, а то и бахчевые. Смородину, крыжовник. Жирдель - дикий абрикос. Выделили кусок степи, разбили на сотки - обустраивайтесь, товарищи офицеры.
Но в степи само по себе ничего не вырастет. Значит, надо артезианские скважины бить, насосы ставить, а к насосам электричество проводить. Провели офицерам и провода, и трубы. Появился какой-никакой водопровод, выросли на участках крошечные бетонно-кирпичные домики, оградки появились, зазеленели кустики.
А какая в степи земля? Глина да солончаки. Конечно, и в глине кое-что растет. Арбузы, дыни, огурцы. Но плохо - много ухода нужно, много сил положить. Да к тому же одними огурцами жив не будешь, надо и детям каких-никаких витаминов вырастить. На офицерскую-то зарплату даже в самом плодородном краю не разгуляешься.
Каждый день (а в степях весна рано начинается, и осень долгая) с апреля по ноябрь ездили офицеры - кто на машине, кто на мотоцикле с коляской, но больше на мопедах и велосипедах, свои участки возделывать. С женами, с чадами, с домочадцами. Везли плодородную землю, навоз, выбирали камни, равняли рельеф. Мечтали об урожае.
Я уже говорила, что степь - далеко не такая ровная. А тут она шла каскадом, уровнями. Пройдет дождь - землю глубоко не промочит, а только верхний слой глины в жидкую "графитную смазку" превратит. Кто падал с велосипеда, вьехав в глинистую степную лужу - тот меня поймет. Как по маслу съезжал верхний насыпной слой вниз, и тащил за собой жидкие посадки.
Так и боролись офицерские семьи за урожай - потом и кровью. А в конце мая еще мошка начиналась. И до конца июня. Самое время огород обихаживать - а из дома выйти страшно. Мошка облепляет лицо, лезет в глаза, в рот, выедает ранки на коже.
Но и с этим бы справились - если бы не "человеческий фактор", не "беднейшие слои населения". Думаете, они оттого бедные, что государство у них все деньги украло? Нет, денег у них отродясь не было, а была у них одна валюта - пол-литра!
Эти люди почуяли халяву, когда активная торговля цветным и черным металлом пошла. Не один такой добытчик остался ввиде обгорелых культей ног в резиновых сапогах под столбом. Но провода стали исчезать с завидной регулярностью. Нет проводов - не работают насосы, не идет к грядкам артезианская вода. Вянут огурцы, засыхают на корню смородиновые кустики, осыпаются неспелые жирдели.
Сперва чинили, пробовали охранять. Но дальше - хуже. Полезли по домикам, начали поворовывать скромный инструмент, выкапывать кустики, выдергивать колышки оград.
Постепенно многие стали отказываться от своих участков - ну его нафиг, сизифов труд! Чем меньше народу - тем меньше энтузиазма. Никому эта поднятая целина не нужна - в одинарий на ней горбатиться. Отказались офицеры с семьями от своих участков, перестали приезжать. Тут и сказочке конец.
За 10 лет и следа не осталось от участка. А ведь стояли кирпичные домики, зеленели деревья, кипела жизнь, строились планы.
Так начинанье, взнесшееся мощно,
Сворачивая в сторону свой ход,
Теряет имя действия...
(с) Шекспир
Всем спасибо за внимание!
Добирались долго и трудно. Это только не бывавшим в степи кажется, что степь - нечто ровное, как столешница. На самом деле степь - это овраги, канавы, холмы, бугорки - в общем, не столешница, а стиральная доска. Вокруг человеческого жилья степь - это еще и минное поле: битые бутылки, куски проволоки, кости, тряпки. Собачки попадаются, ага. Люблю собачек бродячих. В следующий раз, если соберусь - куплю хоть шароплюйку. Какая-никакая, а защита.
В общем, добираться до этого поселка на велосипедах пришлось долго, и всё почти бездорожьем. Дороги давали неслабого крюка, а где и вовсе быльём поросли.
Вот, - сказал мне спутник - сюда вгроханы семь лет моей жизни! А через десять лет - и следа не осталось...
Дачные участки расположены тоже в степи. Возле деревеньки Джелга (не ищите на карте, разве что на самой мелкой, вся деревенька - дворов шесть). Чуть подальше - откуда мы приехали - военный городок.
Эти участки давались молодым офицерским семьям в качестве "подсобного хозяйства". Помидорки-огурчики растить, а то и бахчевые. Смородину, крыжовник. Жирдель - дикий абрикос. Выделили кусок степи, разбили на сотки - обустраивайтесь, товарищи офицеры.
Но в степи само по себе ничего не вырастет. Значит, надо артезианские скважины бить, насосы ставить, а к насосам электричество проводить. Провели офицерам и провода, и трубы. Появился какой-никакой водопровод, выросли на участках крошечные бетонно-кирпичные домики, оградки появились, зазеленели кустики.
А какая в степи земля? Глина да солончаки. Конечно, и в глине кое-что растет. Арбузы, дыни, огурцы. Но плохо - много ухода нужно, много сил положить. Да к тому же одними огурцами жив не будешь, надо и детям каких-никаких витаминов вырастить. На офицерскую-то зарплату даже в самом плодородном краю не разгуляешься.
Каждый день (а в степях весна рано начинается, и осень долгая) с апреля по ноябрь ездили офицеры - кто на машине, кто на мотоцикле с коляской, но больше на мопедах и велосипедах, свои участки возделывать. С женами, с чадами, с домочадцами. Везли плодородную землю, навоз, выбирали камни, равняли рельеф. Мечтали об урожае.
Я уже говорила, что степь - далеко не такая ровная. А тут она шла каскадом, уровнями. Пройдет дождь - землю глубоко не промочит, а только верхний слой глины в жидкую "графитную смазку" превратит. Кто падал с велосипеда, вьехав в глинистую степную лужу - тот меня поймет. Как по маслу съезжал верхний насыпной слой вниз, и тащил за собой жидкие посадки.
Так и боролись офицерские семьи за урожай - потом и кровью. А в конце мая еще мошка начиналась. И до конца июня. Самое время огород обихаживать - а из дома выйти страшно. Мошка облепляет лицо, лезет в глаза, в рот, выедает ранки на коже.
Но и с этим бы справились - если бы не "человеческий фактор", не "беднейшие слои населения". Думаете, они оттого бедные, что государство у них все деньги украло? Нет, денег у них отродясь не было, а была у них одна валюта - пол-литра!
Эти люди почуяли халяву, когда активная торговля цветным и черным металлом пошла. Не один такой добытчик остался ввиде обгорелых культей ног в резиновых сапогах под столбом. Но провода стали исчезать с завидной регулярностью. Нет проводов - не работают насосы, не идет к грядкам артезианская вода. Вянут огурцы, засыхают на корню смородиновые кустики, осыпаются неспелые жирдели.
Сперва чинили, пробовали охранять. Но дальше - хуже. Полезли по домикам, начали поворовывать скромный инструмент, выкапывать кустики, выдергивать колышки оград.
Постепенно многие стали отказываться от своих участков - ну его нафиг, сизифов труд! Чем меньше народу - тем меньше энтузиазма. Никому эта поднятая целина не нужна - в одинарий на ней горбатиться. Отказались офицеры с семьями от своих участков, перестали приезжать. Тут и сказочке конец.
За 10 лет и следа не осталось от участка. А ведь стояли кирпичные домики, зеленели деревья, кипела жизнь, строились планы.
Так начинанье, взнесшееся мощно,
Сворачивая в сторону свой ход,
Теряет имя действия...
(с) Шекспир
Всем спасибо за внимание!