zaxar (zaxar) wrote in ru_abandoned,
zaxar
zaxar
ru_abandoned

Categories:

Реактор





(отрывки из путевого дневника)

Половину пути к АЭС пришлось проделать ногами, но всё же нас подобрал на своей убитой «копейке» местный мародёр. В нынешние времена на реакторе трудились люди в основном занимающиеся разграблением незапущенного реактора. Тысячи тонн ценного и цветного металла конечно было растащено уже до этого, но все же с сырьевой точки зрения АЭС до сих пор представляло собой Клондайк. Старатель подвёз нас к самому входу в машинный зал, туда, где в своё время происходили безбашенные рейвы и туда, где подбрасывали желающих с тарзанки над самым танцполом. 

На столбах перед входом значилось «Вход воспрещен, запретная зона, опасно для жизни». Естественно любому уважающему себя страннику такие словеса добавляют еще большего желания проникнуть внутрь. Мы и проникли. Минут через пять блужданий и фотосъёмки в зале, перед нами, словно ниндзя, предстал возникший неожиданно из-за какой-то колонны, охранник. По виду он скорее напоминал персонажа телесериала «Бандитский Петербург», чем блюстителя порядка на этой территории. Поджарый, хорошо сложенный, в спортивных штанах и обтягивающей футболке, с кобурой наперевес через всю грудь.

«Доставайте плёнку», - были первые его слова, - «фотографировать запрещено». Я подумал про себя «неужели только фотографировать?!». Бородакс, доброжелательно сказал, что мы еще даже ничего не успели сфотографировать, так типа «просто прогуливаемся». Хранитель «памятника археологии древних цивилизаций» сказал: «уходите», что уже хорошо само по себе, другой просто пристрелил бы на месте, а на суде сказал бы, что исполнял служебные обязанности. В любом случае, я понял, что нужно выруливать ситуацию и предложил охраннику как-то договориться. Последний немного оживился, в устах засверкало подобие улыбки. «Ладно ребят, щас нельзя, начальство здесь, приходите после обеда, договоримся». Это уже было что-то, уверенность в том, что добирались сюда всё же не зря. Охранник показал, где можно провести время до обеда, указав рукой на расположенную у подножья машинного зала систему охлаждения реактора – сеть переплетённых каналов, уходящих в морской залив, на видимой глубине которых, проявлялись составленные в дороги железобетонные плиты. Время было по сути еще ранним, как раз самое оптимальное для загара. Мы спустились, оголили не ведавшие вот уже несколько дней женской ласки тела и легли загарать. Провалялись так часа полтора, пока на место нашего пляжного отдыха не нагрянула шайка местных пацанов и своим мальчишеским задором не нарушила наш покой. Пацаны, соревнуясь друг с другом в смелости, стали прыгать с бетонных вышек в воду. Я вспомнил свое детство, крутые скалы левого берега Днепра, опасные игры, когда спастись от догонявшего можно было только прыгнув вниз. В общем, я присоединился к пацанам и стал прыгать вместе с ними, настолько заразившись их азартом, что даже не стал отвлекаться на облачение в плавки, когда возле воды появились особи женского пола. 





Приближался полдень, было еще достаточно времени и мы решили слазить на башенный кран. Исполинское «чудо техники» должно было водрузить на реактор крышку-купол, но дело до этого так и не дошло. Сейчас оно олицетворяло мечту поклонника B.A.S.E. джампинга. Нырнув со стрелы крана, можно было насладиться по меньшей мере трёхсекундным свободным падением. В прошлом году прыгала целая группа. Одной девушке так и не удалось приземлиться живой. Еще одна не прожитая до конца жизнь. Еще одна улетевшая душа…

На первый взгляд, вход на кран казался неприступным, но через пару минут всё же удалось отыскать лазейку. Запрятали рюкзаки под строительными плитами и стали карабкаться. Пролёте на втором, лестница в обычном понимании, по которой можно было шагать без помощи рук, закончилась. Дальше пришлось основную нагрузку переместить на руки и чем выше мы поднимались, тем больше дрожи в них появлялось. 

Физическая нагрузка и врезавшиеся в кисти рук металлические перекладины ступеней, не говоря уже о психологическом дискомфорте при взгляде вниз, порождали объяснимые сомнения: а стоит ли подниматься до конца. В итоге на каком-то из промежуточных пролётов Бородакс остановился и передал мне фотоаппарат. Все мои уговоры всё же добраться до конца и покорить эту вершину им были проигнорированы. Добравшись до стрелы и кабины оператора, первым делом я расслабил уставшие руки и сел насладиться открывшимся простором. 

Отсюда был виден весь мыс Казантип, морские горизонты, совсем крошечное сверху «Щёлкино», ну и конечно же сам реактор во всей его индустриальной прелести. С высоты птичьего полёта он напоминал жерло остывшего вулкана. 

Я ожидал увидеть внутри этого кратера рисовавшиеся моим воображением, упавшие в него звёзды. Мне представлялись мифологические картины, как этому вулкану приносят в жертву души девственниц, обнаженные тела которых сбрасывают на дно жерла. Так до конца не определившись, что же я там хотел увидеть, упавшие звезды или кости девственниц, я прочёл на внутренней стенке реактора начертанную кем-то «наскальную» надпись – «ВСЁ ДО СРАКИ», что еще раз подтверждало торжество сопровождавшего нас похуизма. Вершина была покорена.

Внизу нас встретил тот самый охранник с кобурой наперевес, подъехавший в этот раз на мотоцикле. Сказал, что можно входить в реактор, но поскольку сам он был занят своими служебными обязанностями, сказал, чтобы все вопросы мы решили с его помощниками. Пацаны нашего возраста взяли положенную за визит в закрытую зону таксу, осведомились имеем ли мы при себе фонарики и не желая нас сопровождать показали вход. Им оказалась маленькая дырка, заваренная арматуринами, с торчащими и вывернутыми внутрь штырями. На данный момент это был единственно возможный способ проникнуть внутрь, все другие естественные входы и выходы были осмотрительно замурованы стальными листами. Сразу за входом мы запрятали багаж и сразу же пожалели, что отказались от сопровождения. Внутри была густая тьма, мощи наших китайских фонариков явно не хватало не то, чтобы исследовать всё чрево реактора, но даже просто передвигаться по запутанной цепи лабиринтов проходов, лестниц и вентиляционных шахт. Первое ощущение, посетившее уже в самом реакторе лично меня – лёгкая паника и зачатки необъяснимого страха. Интерьер здесь был создан где-то на стыке «Сталкера» Тарковского и заброшенного завода из «Кошмаров на улице Вязов». Сомнение, а стоит ли вообще углубляться и смотреть этого индустриального монстра изнутри, было не то знаком свыше, не то просто здравым смыслом. Неужели мне не хватит ощущений, испытанных снаружи, мы осмотрели его со всех возможных ракурсов, даже с крана на высоте птичьего полёта, зачем так искушать судьбу? 

Сразу не найдя рационального ответа, мы всё же продолжили путь наверх. В любом случае рядом со мной был друг, перед лицом которого я не мог проявить слабину и выставить на показ свой страх. Теперь была понятна ирония охранников, пустивших нас внутрь самостоятельно. Они, поигрывая в руках мощными аккумуляторными фонарями, такими которыми пользуются шахтёры, надеялись, что мы сдадимся и выйдем минут через пять. 

Но команда русско-украинского экстрима отчаянно продвигалась на встречу неизведанному. Если быть мачо, то быть ими во всём.
Вверх вела лестница с абсолютным отсутствием поручней, кое-где соприкасавшаяся с открытой лифтовой шахтой. И если бы всё-таки тонкий лучик нашего фонарика не нащупывал поверхность шагах в двух от нас, то с уверенностью можно сказать что нам пришлось бы воспользоваться этим лифтом, точнее его отсутствием, для экстренной транспортировки тел. Заброшенность давала о себе знать: стыки пролётов были выдолблены, участки лестницы порой были соединены друг с другом проржавевшими крюками и при шагани по ним опасно скрипели и покачивались. Поднявшись пролётов на десять, мы решили немного углубиться, какой-то коридор выводил на оконный проём, который скорее даже был не оконным, а дверным, поскольку начинался с самого пола. Подойдя к нему, мы определили, что поднялись уже довольно высоко, примерно на высоту двенадцатиэтажки. Чуть правее отходили вентиляционные камеры и какие-то трубы, в сечении которых мог свободно поместиться человек. Решили не искушать судьбу и не заходить так далеко, затеряться навечно в этих железных хитросплетениях не хотелось, ведь жизнь била ключом и радовала своей молодостью. Продолжили путь наверх, лестница должна была к чему-нибудь обязательно вывести. Еще примерно столько же пролётов и мы вышли в огромный зал, освещаемый дневным светом сквозь крупные иллюминаторы, расположенные в виде олимпийской эмблемы. 

Внутри была странная архитектура, напоминавшая палубу корабля. Параллельно расположенные отсеки, непонятного нам назначения камеры с тяжёлыми дверьми, наподобие тех, которые встречаются в бомбоубежище. В отсеках поменьше двери напоминали люки в подводной лодке с завинчивающимся рулём. Сделав несколько кадров и еще немного поднявшись, мы вышли на крышу, над которой еще величественнее возвышалась чаша реактора. Обошли её вокруг, в одном месте вместо бетонной поверхности пришлось пробираться по железным прутьям, торчащим в разные стороны. И если бы один неверный шаг, то нас постигла та же участь, что героя давнишней компьютерной игры «Принс» в самом её начале. Это препятствие было похоже на ловушку первобытного человека для ловли мамонта – яма с торчащими кольями. Участь древнего животного нас миновала. Полоса препятствий могла на этом закончится, но, увидев покачивающуюся на ветру проржавевшую лестницу, ведущую на кромку чаши реактора, я, теперь уже без сомнений, решил продолжить испытание. 

Макс остался внизу. Когда человек стоит на краю пропасти, его необъяснимо тянет сделать последний шаг в пустоту. Я чувствовал, мление рук и ватную беспомощность ног. Чтобы не сорваться, я изловчился как-то лечь всем телом на решётку, которая была поверхностью чаши. Это придало мне больше уверенности, и я даже смог сделать несколько кадров, в том числе и Бородакса, размахивающего руками на уровень ниже. Сверху он мне виделся кровавым пятном на фоне удаляющихся в морской простор насыпей и каркаса-скелета крыши. 

На этом покорение реактора можно было считать завершенным… Если бы не обстоятельства сегодняшнего вечера, которые нам еще предстояло пережить… 
Вернувшись в Щёлкино, мы первым делом плотно отобедали и направились в сторону берега. Быть на море и не позагорать - не позволительная роскошь для приехавших из столиц бродяг. По песку добрались на территорию проведения фестиваля винд- и кайтсерфинга, устраиваемого московским журналом «Men’s health». Абсолютное безветрие не сулило ничего хорошее серферам и большая их часть заунывно пеклась на солнышке.
Провалявшись половину дня на пляже, двинули обратно в городок несостоявшихся атомщиков, где надеялись снять на ночь комнату либо хоть какое-то подобие крыши над головой. В центре Щёлкино решили затариться пивом на предстоящую ночь, подошли к киоску и в маленькой очереди из трёх человек обнаружили того самого охранника с реактора, так грозно нас встретившегося в самом начале, а теперь приветливо улыбавшегося и общительного. Поинтересовался как провели день, мы сказали, что «заебись» и что ищем ночлег, а он - «так поехали в реактор, там и заночуете». Реактор кармически и непостижимым образом притягивал нас обратно, тянул в свои энергетические сети, наверняка не хотел отпускать. «Сталкеры» неизбежно возвращаются в «зону», мы возвратились в этот же день, точнее уже ночью. Охранник был на машине, поэтому добрались относительно быстро. При выходе из авто, разбив бутылку пива, я понял, что внушительно пьян, а предстояло снова пробираться в чрево реактора, куда даже днём заходить было не по себе, а ночью... Наш проводник взял аккумуляторный фонарь и повёл за собой. На каком-то пролёте спросил, были ли мы в центре управления.
- Нет.
- А в гермозоне?
- Нет.
- Так Вы, значит, и реактора толком не видели!
Как оказалось, внутренние лабиринты реактора были еще более изощрённей, чем это показалось при первом посещении. Проводник повёл нас туда куда мы не отважились отклониться в первый раз, на противоположный периметр. Как ни странно опасность провалиться в какую-нибудь шахту или просто напросто потеряться мобилизовала и мои движения уже не выглядели пьяным шатанием. Поразительно, но я ни разу не споткнулся и не упал, хотя и шёл замыкающим, т.е. дальше всех от луча света фонарика нашего гида по технологической преисподней. Хитросплетения всяческих коридоров и проходов, по которым мы продвигались, запоминать было бессмысленно, самостоятельно вернуться назад представлялось невозможным. Когда-то на реактор приезжала группа киношников из Голливуда, хотели сделать его грандиозной живой декорацией для съёмок продолжения фильма «Чужие», части, наверное, пятой. Я, конечно, сомневаюсь, что они действительно приезжали сюда, но, глядя на все эти интерьеры затерянной во вселенной космической станции, я всё более верил этой истории. Через некоторое время луч фонаря выявил из тьмы каркасы огромных механических конструкций. В них когда-то располагалась вся автоматика и аппаратура, посредством которой человек управлял всем мирным атомом, который генерировался в этом реакторе. Центр управления реактором сейчас представлял жалкое зрелище, естественно всё ценное оборудование и цветные металлы были растащены задолго до нашего визита сюда. Чуть позже набрели на вход в гермозону, не очень длинный круглый тоннель, по которому пришлось пробираться прилично согнувшись. На выходе из него нас ждала громадная круглая дверь, которая не смотря на свой не меньше чем однотонный вес и проржавевшие петли, поддавалась открытию прикосновением одной руки. 

Выйдя из люка нам предстояло препятствие в виде шатких, качающихся на весу металлических лестниц, преодолев которое мы наконец-то, как выяснилось, вышли к конечной точке этого маршрута.
- Поднимите глаза, - сказал проводник.
Над нами, очень низко висело чистейшее небо, миллионами звёздных глаз наблюдавшее за горсткой беспомощных и ничтожных землян, копошащихся внизу. Мы оказались на дне чаши реактора, стенки которой изолировали нас от внешнего мира и, поэтому, создавалось реальное впечатление нахождения в космосе. Наедине со звёздами.
Проводник еще раз подтвердил, чтобы мы были чрезвычайно осторожными, осветив то на чём мы стояли. Это была сеть арматурных решеток со всё теми же торчащими прутьями. С одной стороны мы стояли на какой-то поверхности, а с другой, явно ощущали себя подвешенными в пространстве, каждый шаг, вернее даже неверное движение, грозил оказаться последним.
- Много не пейте и не бродите здесь, завтра утром я зайду за Вами, спать будете здесь, - указав на силуэт какого-то миниатюрного сооружения, наш гид скрылся в металлических глубинах.
Несколько минут мы просто молча стояли, глядя на небо. Тишина была какой-то звенящей, будто бы движение тока по проводам. Когда очнулись от ступара, медленно, проверяя направление каждого шага вошли в ночлег, которым оказалась кабинка пульта управления краном реактора – единственное здесь место, которое создавало ощущение «твёрдой почвы» под ногами. 

Обустройство спальных мест свелось к тому, что на этот проржавевший железный пол были положены тонюсенькие походные «пенки», а под голову естественно рюкзаки. Втроём расположиться здесь было бы абсолютно невозможным, поэтому еще раз утвердились в правильности того факта, что не взяли с собой возможных попутчиков, как предполагалось. Посидели, выпили пивка, в оконных прорезях кабины понаблюдали падающие ежеминутно звёзды.
- Доставай, - говорю я.
- Думаешь, стоит, - отвечает Макс.
- Как без этого, остаться на ночь в реакторе и не накуриться.
- Бля, боюсь стреманёт, на такую измену подсадит. Тут и без травы-то страшно.
- Хуй с ним.
Макс достал пачку популярных в Крыму папирос «Ялта» и принялся забивать, держа в зубах тонкий фонарик и направляя его свет на папиросину. Курнули, сначала было весело, потом легко, снова молча и долго смотрели на звёзды. Вмыкнули конкретно, я представлял себя губкой, впитывающей энергию вселенной. Мимо всё проносились падающие звезды… Измены не последовало, наступил глубокий сон. 
Когда свет Солнца затопил чашу реактора и пробился сквозь прорези кабины, я открыл глаза. 

Макс спал перпендикулярно моему телу, таким образом, что его тапки упирались в моё лицо. В этом походе мы почему-то всегда просыпались синхронно, Макс приподнялся и я увидел впечатанные в его лицо кусочки стекла из выбитых окон кабины. На моём лице, если так это можно было назвать, он увидел хлопья ржавчины.
До того, как пришёл охранник, мы успели сделать несколько снимков и немного осмотреть внутренности гермозоны. Естественно, сейчас это пространство не представляло собой герметичного сооружения. Купол реактора был утилизирован еще до того, как его водрузили на своё место. Но это-то и к лучшему, сейчас отсюда можно было видеть небо. И залетающих сюда птиц, которые оставляли в реакторе тонны помёта. Болтающиеся хлипкие лестницы, кабины управления с опустевшими глазами выбитых стёкол, ёмкости, похожие на гигантские колбы, ржавые трубы, арматурные решетки с торчащими зубьями вместо пола, свисающие с потолка тросы и монструозные шестеренчатые механизмы крана. 






Глядя на всё это, я вспомнил крылатую фразу Сент-Экзюпери «мы в ответе за тех, кого приручили». Реактор был брошенным зверем, некогда лелеянным своим хозяином. Человек, построивший АЭС, пытавшийся приручить энергию атома сейчас бросил своего зверя постепенно умирать. Мы возвращались с реактора и было как-то не по душе. Вложенные сюда миллиарды долларов так и не принесли пользу человеку, реактор был обречён на медленную смерть. Но он всё же оставался и, скорее всего, всегда будет оставаться той геопатогенной зоной, которая перенасыщала каждую забредшую сюда человеческую душу энергией космоса, настолько, что многие погибали от ее переизбытка. Или становились настоящими монстрами…

Из информации собранной в сети:
- Утверждают, что в 90-е годы прошлого века процент самоубийств в Щелкино оказался самым высоким в Крыму...
- На Крымской АЭС работал электриком знаменитый Петр Бабак - ранее неоднократно судимый рецидивист, тренер по боксу и талантливый специалист - 'золотые руки' по системам спутникового телевидения, последователь Ницше и Гитлера, инициатор и вдохновитель самой 'черной', самой жестокой банды в Крыму 90-х годов (после смерти Бабака его место занял уроженец Ленинского же района Геннадий Продан)…
Глядя из космоса (и если кто-нибудь усомнится в том, бывал ли я в космосе, то скорее его сомнения являются беспочвенными) Казантип напоминает гигантскую спутниковую тарелку направленную в небо, и если, действительно, есть на Земле космический канал связи с другими цивилизациями, то он находится здесь - на Казантипе…
Охранник реактора, по сложившейся уже дружбе, за умеренную плату, увёз нас на своих красных жигулях в Ленино, пгт из которого было легче добираться на черноморское побережье.

Subscribe

promo ru_abandoned march 14, 2013 09:40 21
Buy for 500 tokens
Привет, сталкеры :))) Как ваши дела? Решил включить здесь промо-блок, чтобы вы могли рекламировать свои журналы. Стоит копейки, а сколько удовольствия! Ну, и раз пошла такая пьянка - добавляйте в друзья наших дорогих смотрителей: zizis и relax_action, они клёвые! Ну и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →